Памятник Сталину, 1962 год, Ереван

Понравился пост? Поделись с друзьями!

Над Ереваном на горе стоит памятник Сталину. Откуда ни посмотришь, виден гигантский бронзовый маршал. Если бы космонавт, прилетев с далекой планеты, увидел бы этого бронзового гиганта, возвышающегося над столицей Армении, он бы сразу понял, что это — памятник великому и грозному владыке.

Сталин одет в длинную бронзовую шинель, на голове его военная фуражка, бронзовая рука его заложена за борт шинели. Он шагает, шаг его медлителен, тяжел, плавен — это шаг хозяина, владыки мира, он не спешит. В нем странное, томящее соединение — он выражение силы, которой может обладать лишь бог, так огромна она; и он выражение земной грубой власти — солдатской, чиновной.

Конечно, этот величественный бог в шинели — превосходная работа Меркурова. Может быть, это его лучшая работа. Может быть, это лучший памятник нашей эпохи. Это памятник эпохе, эпохе Сталина. Кажется, облака касаются головы Сталина. Высота фигуры Сталина — 17 метров. Фигура вместе с постаментом — 78 метров. Когда шла сборка памятника и части огромного бронзового тела лежали на земле, рабочие проходили, не сгибая головы, внутри полой ноги Сталина. Он высится над Ереваном, над Арменией, он высится над Россией, над Украиной, над Черным и Каспийским морями, над Ледовитым океаном, над восточно–сибирской тайгой, над песками Казахстана. Сталин — государство.
Этот памятник установили в 1951 году. Ученые, поэты, знатные чабаны, передовые рабочие, студенты и школьники, старые большевики собрались у подножия бронзового гиганта. Конечно, ораторы в своих речах говорили о величайшем из великих, о гениальнейшем из гениальных, о мудрейшем из мудрых, дорогом и любимом отце, учителе. Все головы склонились перед хозяином, вождем, строителем Советского государства. Государство Сталина выразило характер Сталина. В характере Сталина выразился характер построенного им государства.
Я приехал в Ереван в дни XXII съезда партии, в дни, когда проспект Сталина, красивейшая улица города, обсаженная чинарами, широкая и прямая, ночью освещенная фонарями, вчеканенными в асфальт мостовой, — был переименован в проспект Ленина.
Мои собеседники–армяне, один из них был в свое время в числе тех знатных людей, которым поручили стянуть полотнище с памятника Сталину, очень нервно относились к моим похвалам, обращенным к гигантскому монументу.Некоторые говорили изящно: “Пусть металл, пошедший на создание этого памятника, обретет свою первоначальную благородную сущность”.
Но остальные ругали Сталина — они его кляли даже не за страшные дела и убийства, совершенные в 1937 году, а за его ничтожество — невежда, хвастун, выскочка. Все мои попытки замолвить словцо о причастности Сталина к созданию Советского государства ничего не дали. Мои собеседники не хотели присвоить ему и кванта заслуг в строительстве тяжелых и сверхтяжелых заводов, в руководстве войной, в создании советского государственного устройства. Все совершилось вопреки ему, несмотря на него. Их необъективность была столь очевидна, что порождала невольное желание вступиться за Сталина. Эта абсолютная необъективность могла быть сравнима лишь с той необъективностью, что, вероятно, проявляли эти же люди при жизни Сталина, в абсолютных формах обожествляя его ум, волю, предвидение, гений. Думаю, что истерика обожествления Сталина, так же как полное и безоговорочное оплевывание его возникли на одной почве.
Слушая своих ереванских собеседников, я узнавал черты многих своих русских собеседников. Видимо, чертами глобального человеческого характера являются не только равно присущие всем народам доброта, разум, благородство. Лукавое слабодушие тоже свойственно человеку, его встретишь на севере и на юге, оно объединяет блондинов и брюнетов, народы, расы, племена.
Вечером 7 ноября 1961 года я в обществе двух моих ереванских знакомых поднялся на гору, где находится памятник Сталину. Солнце садилось. Мы сидели в ресторанчике, смотрели на розовые снега Арарата. Разговор шел о Сталине. Нас кормили очень соленой и невкусной рыбой, может быть, от этого собеседники мои были особенно желчны. Когда стемнело, начался салют в честь 44–й годовщины Октябрьской революции. Собеседники продолжали разговор — в нем все время фигурировали два грузинских слова — “Coco” и “мама дзоглу”, что значит “сукин сын”.
Я подошел в темноте к памятнику Сталина. Картина, которую я увидел, была поистине потрясающей. Десятки артиллерийских орудий стояли полукругом у подножия монумента. При каждом залпе длинный огонь пушек освещал окрестные горы и гигантская фигура Сталина вдруг выступала из мрака. Светящийся, раскаленный дым клубился вокруг бронзовых ног Хозяина. Казалось, генералиссимус в последний раз командовал своей артиллерией — мрак раскалывался грохотом и огнем, сотни солдат суетились у орудий, и вновь тишина и мрак, и опять слышались слова команды, и вдруг из горной тьмы выступал грозный бронзовый бог в шинели. Нет, нет, нельзя уже отнять от него того, что принадлежит ему, — он, он, совершивший множество бесчеловечных злодейств, безжалостный строитель, руководитель великого и грозного государства.
Его уже не уместить в ранге мама дзоглу. Так же, как не годилось ему звание отца и друга народов Земли.
Работники Ереванского горкома партии рассказывали, что в одной деревне в Араратской долине на общем собрании колхозников было предложено снять памятник Сталину [памятник будет снесен в 1962 году]. Крестьяне заявили: с нас государство собрало сто тысяч рублей, чтобы поставить этот памятник. Теперь государство хочет его разрушить. Пожалуйста, разрушайте, но верните нам наши сто тысяч… А один старик предложил памятник снять и, не разрушая, похоронить. “Он, может, еще пригодится, если придет новое правительство, тогда нам не придется вновь выкладывать свои денежки”.
Как это страшно — утверждение сталинского государства приходит в форме протеста лидеров государства против Сталина. А дух бунтарства хочет осуществить себя в утверждении Сталина — одного из самых бесчеловечных злодеев истории…

Фотография Роберта Лебека.

Источник

Facebook комментарии
Понравился пост? Поделись с друзьями!